Ученые исследовали татуировки народов Северной Пацифики от каменного века до XX столетия
Ученые Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого (СПбПУ вместе с коллегами из Северо-Восточного государственного университета (СВГУ) и Института археологии и этнографии СО РАН восстановили технологию татуирования у коренных народов Крайнего Севера Азии и Северной Америки. Оказалось, что эта традиция насчитывает 13 тысяч лет. За это время набор инструментов сменился от каменных отщепов до металлических игл с резными рукоятями, но сама технология почти не изменилась.
Прямых свидетельств древних татуировок почти нет, так как кожа не сохраняется, за исключением редких случаев. Поэтому исследовать характер и роль нанесения татуировок людьми, жившими несколько тысяч лет назад, ученым приходится по орудиям, следам пигмента на них и косвенным данным вроде масок и фигурок с прорезными линиями на лицах.
Авторы работы соединили в своем исследовании сразу несколько подходов: трасологический анализ каменного инвентаря, определение спектра состава красок, а также изучение музейных этнографических коллекций и описаний путешественников XVI–XX веков. Основной археологический материал происходил из культурного слоя VII стоянки Ушки V (Камчатка) возрастом около 12–13 тысяч лет. Это самые ранние находки подобных орудий в регионе.
«Прямых доказательств татуирования в каменном веке почти не осталось, работать приходится с орудиями. В седьмом слое Ушков мы получили сочетание признаков, которое трудно объяснить иначе: контакт с мягким эластичным материалом, характерная кинематика, малая и стабильная глубина проникновения, остатки пигмента на рабочих кромках. Отдельно отмечу наконечники стрел. Охотничье оружие, примененное явно не по прямому назначению, скорее всего указывает на ритуальную сторону процедуры, на связь с промысловой магией или обрядами инициации», — рассказала один из авторов исследования, ведущий научный сотрудник СВГУ, доктор исторических наук Ирина Понкратова.
Трасологический анализ выявил нехарактерный для найденных орудий набор признаков. Ученые установили, что орудия контактировали с мягким эластичным материалом, каким обычно бывает хорошо выделанная кожа, но входили в него неглубоко, а зона износа подступает вплотную к лезвиям. Для раскроя шкур это не характерно, а вот для работы по живой коже вполне логично. Современная практика показывает, что глубина введения краски не должна превышать полутора или двух миллиметров, иначе вместо рисунка человек получает воспаление мягких тканей.
Состав красок на 19 орудиях определили при помощи сканирующей электронной микроскопии и энергодисперсионного анализа. Оказалось, что жители финального палеолита пользовались тремя разными рецептурами. Красную краску получали, смешивая растертый гематит со связующими компонентами: жиром и кровью животного или пигментом растительного происхождения (сок растений). Желтая краска состояла из лимонита, органического связующего и загустителя, которым могли служить глина, алюмосиликатный материал или толченая кость. Темно-оранжевая краска делалась из того же лимонита с органикой, но без загустителя. Преобладающим способом татуирования в это время было разрезание кожи, то есть скарификация, хотя прокалывание тоже применялось.
Со временем технология не усложнилась, а упростилась. Этнографы изучили коллекцию алеутских инструментов 1844 года (МАЭ РАН). В XVIII веке алеуты работали иглами из костей чаек и рыб, в XIX веке перешли на металл. Краски при этом стали проще: вместо многокомпонентных палеолитических составов в ход пошли однокомпонентные природные материалы, уголь, зола, белая известь, медная руда, кровь человека, рыбы и животных. Уголь и известь обжигали, растирали в муку и хранили в мешочках, стянутых кожаным ремнем.
«Набор для татуирования, который мы видим в музейных фондах, это не бытовой инвентарь. Рукоять из моржового клыка с фигуркой калана делалась долго и явно не для того, чтобы просто удерживать иглу. Такие вещи характеризуют факт престижных технологий: утилитарного назначения у них нет, зато они обслуживают процедуру, которая значила для сообщества гораздо больше, чем украшение. Важно и то, что северо-восток Азии и северо-запад Америки в древности составляли единое культурное поле, Берингию, поэтому у традиций татуирования населения по обе стороны пролива, вероятнее всего, общие корни. Геометрические татуировки жителей Чукотки и эскимосов острова Святого Лаврентия, описанные в XVIII веке, существуют и в наши дни», — отметила профессор кафедры международных отношений Гуманитарного института СПбПУ, доктор исторических наук Людмила Лбова.
Отдельно авторы описали северную технику прошивания кожи. Чукчи протягивали под кожей нить, пропитанную смесью красителя с углем. Чаще всего так татуировали детей и девушек. Русские называли корякскую татуировку «вышивкой лица», и то же самое стоит за встречающимся в описаниях XVIII–XIX веков выражением «шитые, или прошитые лица».
По этнографическим данным смыслов у рисунка на теле было много. Он маркировал возраст и положение в общине: у алеуток татуировка на подбородке появлялась с наступлением половой зрелости, около двадцати лет, и позже дотягивалась к ушам. Чукчи наносили знаки на предплечья и ноги после победы над врагом. Изображения человечков на лбу считались защитниками при нервных болезнях, кружки на щеках оберегали от злого духа. Простыми линиями обводили заболевшие части тела, чтобы снять головную боль, колики, ломоту в суставах, а жители о. Атки прошивали смоченной нитью защемленную кожу над больным местом.
Ранее авторы уже публиковали результаты исследований о связи орнаментов татуировок с генетикой древних популяций и пришли к выводу, что татуировки — это особый этнический язык, своего рода паспорт человека, группы, племени.